Богатырь из Таллина

Интервью с актером Ильей Исаевым 

Лонгрен из «Алых парусов», Александр Герцен из «Берегов утопии», Том из «Будденброков», Яннинг из «Нюрнберга», Громов из премьерного спектакля нынешнего сезона «Подходцев и двое других»… Илья Исаев – один из тех актеров, которые не имеют однозначного, ограничивающего их талант амплуа. Он играет в драмах, трагедиях, интеллектуальных головоломках, комедиях, боевиках, мистических триллерах в кино и театре – и везде перевоплощается до неузнаваемости. В жизни Исаев совершенно не похож на своих персонажей – то с угрюмой искоркой печали, то бессовестно-беззастенчивых, то наждачно-веселых, то трагично-запоминающихся. Он открытый и добродушный, не кичащийся своим актерством и музыкальностью, а ведь уже в 14 лет Илья получил статус профессионального певца международного класса.

Актер встретил нас в небольшой комнатушке, запрятанной в лабиринтах РАМТа, где и рассказал о важности нахождения общего языка с режиссером, об огромном и разнообразном мире дубляжа и счастливых случайностях, которые порой приводят совсем не на те дороги, по которым ты планировал пойти.

Роль Громова в спектакле “Подходцев и двое других”

Я видела вас в разных ролях на сцене: и в комедийных (Громов, «Подходцев и двое других»), и в драматических (Яннинг, «Нюрнберг»). Какой жанр вам ближе по внутренним ощущениям, наиболее соответствует вашей натуре?

Мне сложно ответить на такой вопрос. Чаще бы играл в комедиях, но мне нравятся и драмы, и трагедии, и интеллектуальный театр, как, например, у Някрошюса. Каждый жанр по-своему интересен. Это как сравнивать сало с мороженым – и то и другое вкусно, но по-разному.

О вас в интернете практически ничего не найти. Расскажите немного о себе: как решили заняться актерством, ведь вы учились, насколько мне известно, на электрика. Почему именно Щепка, потом РАМТ? Ваша первая серьезная роль – помните ее?

Знаете, у меня все как-то получилось случайно. Из школы я ушел в 10-м классе и поступил в техникум на электрика, который закончил в 1991-м. Для Таллина это было тяжелое время: многие потеряли работу, положение. Моя мама не исключение. Какое-то время она находилась в поисках, а потом устроилась в Русский драматический театр начальником костюмерного цеха. Так я стал чаще ходить в этот театр, даже заниматься в театральной студии, совмещая с учебой на последнем курсе в техникуме, в итоге решил поехать в Москву, попробовать поступить в театральный. Честно говоря, не думал, что получится, да и родители тоже не верили. Но так случилось, что поступил везде, куда подавал документы: во МХТ, Щуку, ГИТИС и Щепку. Даже растерялся и позвонил домой спросить совета. Мама, конечно же, сказала: надо идти в МХТ. Я бы, может, так и сделал, но случайно узнал, что в Щепке дают талоны на бесплатное питание. Это и определило мой выбор! Но уже после первого курса понял, что мне нереально повезло с учебным заведением.
Что касается РАМТа, то после окончания института меня пригласили несколько театров, в том числе и ТЮЗ, о котором я мечтал. Но после разговора с Генриеттой Наумовной Яновской (главный режиссер ТЮЗ.– Прим. WATCH) перспективы там оказались не очень вдохновляющими – в основном вводы в детские спектакли. А Алексей Владимирович Бородин (художественный руководитель РАМТ. – Прим. WATCH) сразу сделал предложение по двум ролям, да таким, что я не мог не согласиться, ведь артист растет именно на ролях.

Какие роли вам предложил Бородин?

Роль герцога Флоренции в «Лоренцаччо» Альфреда де Мюссе. Он хотел поставить этот спектакль лет семь. Лоренцо должен был играть Женя Дворжецкий, но найти Алессандро Медичи никак не получалось. По приглашению Ларисы Ивановны Гребенщиковой, замечательной актрисы, которая работала тогда на коршуновском курсе, где я учился, он стал ходить на дипломные спектакли. Там-то меня и увидел. После трагической смерти Дворжецкого Бородин все равно не отказался от спектакля, то ли одержимый этой идеей, то ли в память о Жене, и мы его поставили. Лоренцо играл Женя Редько, а я – герцога. Вторым предложением стала роль Джима в «Стеклянном зверинце» по Теннесси Уильямсу и в постановке Александра Огарева, которого я очень люблю, – он многому меня научил.

Бывает, что актер придерживается ранее установленных принципов и, например, не берется за игру в каких-то спектаклях или у каких-то режиссеров. В каких случаях вы можете отказаться от роли? Есть ли у вас табу?

Не могу сказать, что у меня есть какие-то табу или принципы в выборе ролей. Тут вопрос скорее в режиссере: если вы находите с ним общий язык, то начинается сотворчество, тогда и слабый сценарий получится снять или поставить прилично. А если с режиссером никакого контакта нет или возникает конфликт, то можно и отличный текст запороть. Здесь больше зависит от человеческого фактора. В любом случае наша профессия – не только творчество, но еще и деньги, – надо зарабатывать, чтобы есть, удовлетворять свои человеческие потребности. Может, кто-то интересуется только искусством, но, к сожалению, такого я позволить себе не могу. Помимо всего прочего роли для меня – еще и заработок, хлеб.

Каждый новый спектакль приносит творческий подъем. Если ты не заштамповался и не изображаешь всего пять гримас, работа всегда будет интересной

Сцена из спектакля “Подходцев и двое других”: Дмитрий Кривощапов, Илья Исаев, Петр Красилов

Какие роли вам предложил Бородин?

Роль герцога Флоренции в «Лоренцаччо» Альфреда де Мюссе. Он хотел поставить этот спектакль лет семь. Лоренцо должен был играть Женя Дворжецкий, но найти Алессандро Медичи никак не получалось. По приглашению Ларисы Ивановны Гребенщиковой, замечательной актрисы, которая работала тогда на коршуновском курсе, где я учился, он стал ходить на дипломные спектакли. Там-то меня и увидел. После трагической смерти Дворжецкого Бородин все равно не отказался от спектакля, то ли одержимый этой идеей, то ли в память о Жене, и мы его поставили. Лоренцо играл Женя Редько, а я – герцога. Вторым предложением стала роль Джима в «Стеклянном зверинце» по Теннесси Уильямсу и в постановке Александра Огарева, которого я очень люблю, – он многому меня научил.

Бывает, что актер придерживается ранее установленных принципов и, например, не берется за игру в каких-то спектаклях или у каких-то режиссеров. В каких случаях вы можете отказаться от роли? Есть ли у вас табу?

Не могу сказать, что у меня есть какие-то табу или принципы в выборе ролей. Тут вопрос скорее в режиссере: если вы находите с ним общий язык, то начинается сотворчество, тогда и слабый сценарий получится снять или поставить прилично. А если с режиссером никакого контакта нет или возникает конфликт, то можно и отличный текст запороть. Здесь больше зависит от человеческого фактора. В любом случае наша профессия – не только творчество, но еще и деньги, – надо зарабатывать, чтобы есть, удовлетворять свои человеческие потребности. Может, кто-то интересуется только искусством, но, к сожалению, такого я позволить себе не могу. Помимо всего прочего роли для меня – еще и заработок, хлеб.

У вас невероятная фильмография, связанная с дубляжом. Честно говоря, впервые сталкиваюсь с человеком-дублером. Так это все та же актерская игра или нечто совершенно иное?

Я бы сказал, что это та же самая игра. Может, по особым правилам, но не уверен, что смогу их сформулировать. Вопрос в том, получается у тебя это или нет. Заниматься дубляжом я начал благодаря одной актрисе нашего театра. Однажды она привела меня в студию, где меня попросили изобразить толстого китайца, тощего негра и каких-то животных. Было тяжело, не скрою, но в итоге получил работу. Сначала ее было мало – одна озвучка за пару месяцев, эпизодики. Но после того как я озвучил мультфильм «Мегамозг», мне предлагают большие роли.

Меня попросили изобразить толстого китайца, тощего негра и животных. Сначала озвучки было мало, эпизодики. Но после мультфильма «Мегамозг» мне предлагают большие роли

Бывали ли в вашей карьере роли, которые дарили ощущение творческого подъема, открывали второе дыхание? В каких ситуациях они появились? Ведь ничего не бывает случайно.

Конечно, бывали. Я такое испытывал и в «Береге утопии», и в «Будденброках», и у Някрошюса в «Вишневом саде». В этом плане с карьерой мне повезло – практически каждая роль вдохновляющая, посчастливилось работать и с Алдониным, и с Карабаускисом, и с Кончаловским. В принципе, каждый новый спектакль приносит творческий подъем, всегда чему-то учит, открывает новое в тебе. Если ты не заштамповался и не изображаешь всего пять гримас, тогда работа обязательно будет интересной.
Что касается ситуаций, то один занятный случай связан со спектаклем «Роман с кокаином»по роману Михаила Агеева. Когда я посмотрел его первый раз, то долго находился под сильным впечатлением. Знал это произведение, читал его несколько раз. Но как был сделан спектакль, как сыгран! Тогда впервые ощутил хорошую, белую профессиональную зависть. Подумал: «Черт! Как я завидую этим ребятам, которые играют внутри такого действа!» И, видимо, настолько сильно хотел соприкоснуться с ним, что сама судьба дала мне в нем роль. Один артист не смог поехать на гастроли в Питер, и я «ввелся» в «Роман с кокаином». Меня будто кто-то услышал свыше!

Вы актер театра и кино, актер дубляжа, написали музыку для спектакля «Платонов». Попробовать себя в роли режиссера не планируете?

Конечно, думал и про это. Алексей Владимирович предлагал пару раз сделать что-нибудь в театре или на курсе. Но понимаете, я не очень хорошо отношусь к артистам, которые вдруг становятся режиссерами. Это совершенно другая профессия, и ей надо учиться отдельно. Необязательно в институте, хотя бы сесть и почитать книги. Через все это я уже прошел, но чтобы не начать выдавать ерунду, важно точно понимать, что ты хочешь сказать зрителю. Сейчас я нахожусь в поисках конкретной темы, материала, чтобы через него высказать свои мысли.

Фото: Евгений Пахоль

Источник: http://www.watchrussia.com

Комментарии:

Добавить комментарий