Итальянские каникулы. Часть четвертая

День четвертый: Генуя

Генуя — многоступенчатый портовый город и столица Лигурии на северо-западе Италии. И она забрала кусочек моего сердца — ей все-таки это удалось.

Сегодня удалось выспаться, но все равно я, как обычно, встала раньше всех. И это так здорово — выйти ранним утром в собственный садик, пройтись в пижаме по тропинке до ворот, обнаружить среди деревьев небольшой прудик с рыбками и умилиться тому, как они там плавают. Лена прямо руку в воду засунула потом, чтобы почесать им брюшки. Они не расплывались. Наоборот, мне даже показалось, что они хотят ее сожрать — одна рыбка подозрительно раскрыла рот и поплыла к ее пальцам. Но Лена уже потеряла интерес к пруду и поднялась. Интересно, а она хотя бы видела маленькую хищницу?

Рыбоньки
Охота на рыбок или охота на Ленку?

С утра я смогла полностью разглядеть дом, который мы сняли. Очень аутентичный и атмосферный дворик. Наверное, летом его оплетают вьющиеся растения и вокруг витают ароматы цветов. Я с удовольствием пожила бы в таком месте месяц, а, может, и два. Все чаще посещают мысли — а вот найти бы такую работу, чтобы подолгу жить в разных городах и странах. Мечта каждого второго, наверное.

Очень аутентичный итальянский дворик
Вот так вот мы и жили

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Утренний бар с кофе

По пути к автобусной остановке — сегодня у нас день без машины — мы заглянули в местный бар за кофе.

Удивительные бары в Генуе. Я привыкла к тому, что бар — это место, где люди накачиваются алкоголем с вечера до поздней ночи, а то и до утра. Бары в Генуе —

/за всю Италию не скажу/

это уютные заведения, открытые часов до двух-трех дня. В них собираются местные дедушки и женщины. Они пьют кофе, читают газеты и общаются. При этом брать кофе take away в генуэзских барах, видимо, не принято. Вот пиццу — пожалуйста, а если кофе, то и бариста,

/чаще всего красивая итальянка/

и посетители посмотрят на тебя с удивлением и даже с неодобрением.

Наша компания, по-моему, вызвала особенный переполох среди присутствующих в баре. Мало того, что все четыре кофе на вынос, так я еще заказала себе не капучино, как Лена, Сережа и Таня, а декофенато.

— Декофенато? — переспросила бариста.

— Да.

Она обернулась к мужчине, который походил на хозяина бара, что-то быстро заговорила на итальянском, несколько раз повторив «декофенато». Он всплеснул руками — «декофенато, декофенато» — взял маленькую турочку и начал его готовить. И от посетителей бара с разных сторон посыпалось быстрое «декофенато».

Мне уже стало страшно, почему обычный кофе без кофеина вызвал такой ажиотаж? Пришла мысль, что его просто никто никогда не заказывал и все дружно вспоминали, что же это такое и как его делать. Это развеселило.

Когда мне принесли мой стаканчик,

/хозяин предложил до краев наполнить его молоком и когда я сказала, что мне надо совсем чуть-чуть снова удивился/

я схватила его, бросила короткое «грациас»

/я же теперь знаю несколько слов по-итальянски!/

и вылетела из бара, провожаемая любопытными взглядами.

Декофенато оказался вполне приличным на вкус — насыщенным, крепким и глубоким, а аромат от него исходил терпкий и бодрящий. Может быть, в Генуе действительно не так часто пьют кофе без кофеина — я его и в прайсах-то потом не встречала больше.

Утренний кофе прекрасно бодрит, даже если он в таких пластиковых стаканчиках

Кстати, довольно забавный факт: ценник в барах на кофе в Генуе очень гуманный,

/капучино — 0,99 центов, декофенато — 1 евро/

но когда берешь кофе на вынос он получается дороже на 80 центов. Может быть, считают стаканчики, а, может быть, это нам так повезло, не знаю.

Кладбище Стальено

На автобусе мы быстро доехали до кладбища Стальено. Да, снова кладбище. У Тани, которая и составляла весь наш маршрут, довольно специфические вкусы. Да и у Лены тоже. Во времена студенчества они даже водили экскурсии по московским кладбищам, а Таня написала по ним целый путеводитель. Ее книга стоит у меня на полке среди самых дорогих для меня книг и переезжает со мной из квартиры в квартиру уже много лет.

Марк Твен в книге «Простаки за границей, или Путь новых паломников» написал о Стальено: «Последнее, что мы посетили, было кладбище, и мы еще будем помнить его, когда уже забудем дворцы дожей». Боже, как он прав, всего лишь одним предложением выразив то, что я хотела сказать.

Могилы за стеной кладбища

Еще вчера я бродила по знаменитому миланскому кладбищу, а сегодня по не менее знаменитому Стальено. С одной стороны, они чем-то похожи — красивейшие надгробия и памятники, мраморные ангелы, потрясающая детализация — выражение лиц, складки одежды, волосы, пальцы. И в то же время они настолько разные и индивидуальные, что, кажется, только сейчас я начинаю понимать любовь Тани и Лены к подобным местам. Они наполнены особенной атмосферой, созерцательностью и философией, которые пропитывают каждую частичку тебя самыми разными ощущениями — в зависимости от того, в какой части кладбища ты находишься.

Стальено — огромное, просто нереально-огромное — около 250 000 квадратных метров. Мне кажется, что здесь запросто заблудиться, и не заметить, как подкрадутся сумерки. А вот ночью застрять в подобном месте я бы не хотела, каким бы умиротворенным и красивым оно не выглядело днем. Все эти ангелы, фигуры людей, фурии, кресты, склепы — в темноте они были бы другими, отражая от белого мрамора светящийся лунный свет. Очень легко представить, как ночью здесь все оживает и начинается совсем иная жизнь.

Совсем как живая…
Пустые глазницы, пустой рот — до мурашек пробирает

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Но вот днем бродить по Стальено — необычно. Здесь очень тихо, лишь щебечут весенние птицы, солнце пригревает и сильно пахнет елками.

Как-то так получилось, что я шла и шла вперед, а потом обернулась, а никого нет. Я сначала поискала ребят, даже вернулась назад, хотела испугаться, но потом вспомнила, что если что, то мы договорились встретиться на входе — там, где вошли. Я поставила таймер на телефоне и побрела дальше.

Очень много попадалось ангелов — пожалуй, это один из самых распространенных сюжетов для надгробий, что, впрочем, естественно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Было и много другого — интересного, красивого и местами жутковатого:

          

      

Больше всего меня напугал, вот именно напугал до мурашек, один памятник маленькому ребенку, умершему еще в 1902 году. При этом он находился в таком месте, куда, по всей видимости, люди уже давно не захаживают — среди зелени, жухлых коричневых листьев, сухостоя, ржавого забора, а прямо рядом — склеп с выбитыми стеклами и выломанной дверью.

   

Я гуляла одна, думая обо всех этих людях и размышляя о том, как хорошо, что кладбище превратили в музей. Люди приходят, смотрят на могилы и получается, что даже те, кто умер в прошлом, позапрошлом или в позапозапрошлом веке

/кладбище было основано в 1866 году/

сегодня не забыты. Их навещают, представляют, какими они были, знают их имена.

За всеми этими мыслями я не заметила кудрявую женщину, сидящую на одной из могил. Вернее, я ее увидела, но не придала значения — наверняка такой же праздный посетитель, как и я.

Она встала с надгробной плиты и пошла в мою сторону. Тоже ничего необычного, потому что за моей спиной была лестница, которая вела к новому кладбищу. Я посторонилась, чтобы пропустить ее, но она вдруг остановилась прямо передо мной и что-то быстро заговорила на итальянском.

— I don’t understand you.

Она уставилась на меня, с минуту пристально смотрела, потом тряхнула кудрями, махнула рукой в сторону и быстро пошла туда.

Что это было? То ли она позвала меня идти за ней, то ли она сумасшедшая, то ли просто мошенница. Что делать? И я медленно, держась от нее на приличном расстоянии, все-таки пошла за ней. Мало ли, вдруг ей помощь нужна.

Она проскочила мимо большого склепа, огороженного лесами, и вынырнула с другой его стороны, широкими шагами удаляясь по единственной тропинке на этом уровне кладбища.

Пока я искала, где же она прошла, женщина исчезла. Я прибавила шаг, надеясь поймать ее в поле зрения. Но ее нигде не было. Она не могла за такое короткое время уйти настолько далеко вперед, сворачивать было некуда, но, тем не менее, она исчезла. Я еще раз все оглядела — мистика какая-то. Может быть, завернула в какой-то склеп? Или тут есть где-то проход, которого я не заметила.

Я прошла по тропинке, на которой видела ее в последний раз, до конца и она привела меня к изумительно-красивому склепу в готическом стиле. Где-то у него были даже часы, которые как раз били полдень.

Даже и не скажешь, что это склеп

Следующий час у меня прошел как во сне. Я понималась по ступенькам, старым и заросшим, на все более высокие уровни кладбища. Причем это было так: «Вот сейчас еще по этой лесенке поднимусь, посмотрю, что там, и буду обратно спускаться». Поднимаюсь, вижу еще одну лестницу и опять те же мысли. Я даже и не фотографировала практически ничего, просто шла и смотрела. И чем выше я поднималась, тем заброшеннее становилось кладбище.

      

Очнулась я от сработавшего таймера на телефоне — тогда-то я и пошла вниз, хотя меня очень тянуло дальше наверх. Оказалось, что я прошла не так уж и много на самом деле.

Я пересекла новое кладбище — и оно меня разочаровало. Нет больше той красоты, которая была раньше. Что меня совсем удивило так это то, что вместо стандартных могил с крестами были насыпаны кудрявые холмики земли, на которых просто лежали ничем не прикрепленные плиты с именами умерших.

Ребят я нашла у надгробия старой женщины с баранками в руках. Они-то мне и рассказали ее историю.

При жизни ее звали Катерина Камподонико. Она была крестьянкой и торговкой, замужем за пьяницей, который не устраивал ее ни как муж, ни как мужчина. Чтобы с ним развестись,

/она стала первой итальянкой, подавшей на развод/

ей пришлось заплатить большую откупную сумму в 3000 франков. Зарабатывала она деньги каждодневными пешими походами до Генуи, где продавала канестрелли (печенье в виде цветочков), чьямбелле (крендели) и фундук на веревочках. Сколотив таким образом неплохое состояние, Катерина развелась и  зажила в свое удовольствие — ходила в театры, развлекалась, бесплатно кормила голодных студентов, имела связи на стороне и ни в чем себя не ограничивала. Прямых наследников у нее не было, и она тратила деньги как хотела, не оглядываясь на злые языки и жадных родственников, которые мечтали, чтобы она поскорее отправилась к проотцам и оставила им свое состояние.

Еще при жизни Катерина заказала себе статую на могилу знаменитому итальянскому скульптору Лоренцо Ореньо, которая сейчас едва ли не самая знаменитая на всем Стальено. К ней приносят орехи и сушки, который кладут на постамент, может быть, загадывают желания или что-то у нее просят. Статуя Катерины одна из немногих, которая вычищена до белизны. Остальные памятники

/большинство из них/

покрыты пылью, которая за многие года настолько въелась в мрамор, что, мне кажется, ее уже никогда никто не сможет счистить. Я попробовала и не смогла – пыль стала частью статуй и памятников.

Катерина Камподонико

Лигурийское море

Вторая половина дня у нас прошла под знаком моря.

— Здесь есть море, — сказала Таня. — Давайте зайдем минут на пятнадцать, посидим, отдохнем и потом дальше пойдем гулять.

Зная, как сильно Таня любит море, мы не смогли ей отказать. Да я и сама море обожаю, поэтому идея зайти на пляж мне понравилась. К тому же, я еще никогда не видела Лигурийское море — не упускать же такой шанс!

По дороге мы решили купить что-нибудь перекусить и устроить на берегу пикник.

Как же долго мы искали продуктовый магазин! С этим в Италии беда — я уже говорила, что они закрываются на пару часов в обед и работают до пяти. В Генуе с магазинами, конечно, попроще, чем в Варенне — у дома мы нашли пакистанский магазинчик, который открыт аж до девяти вечера!

Мы зашли в Соор, накупили еды, мороженого и, конечно, взяли вина. Какой же пикник в Италии без итальянского вина?

Таня, как самый главный картограф в нашей компании повела нас к морю, рассказав, что это самый центральный пляж в городе.

Это просто кошмар! Я такую грязь на берегу видела только в передачах, посвященную вопросам экологии. Какие-то бутылки, пакеты от чипсов, рваная одежда, палки, бревна, тина. Тут же — самодельные жилища бомжей из коробок и полиэтилена. Ужас! Захотелось развернуться и уйти, чтобы не сидеть на этой свалке.

Ужасно грязный пляж — центральный в городе

Но само море было так прекрасно, так билось волнами в огромные валуны, и Тане так хотелось остаться, что мы решили поискать место. И чем ближе подходили к воде, тем более-менее становилось.

На камнях было неплохо и более-менее чисто

Мы устроились на камнях, неподалеку от пирса, залепленного водорослями. Здесь, по крайне мере, не валялось ничего в поле зрения. От грязного пляжа я отвернулась. Я вообще старалась не смотреть в ту сторону. И это центральный пляж!

А вот и Пирс — и Сережа уже по нему лазает

Мы так хорошо проводили время в обществе друг друга, что пятнадцать минут как-то незаметно превратились в несколько часов. Мы вспоминали жизнь в студенческой общаге, годы учебы, однокурсников — кто где сейчас, бегали от волн, смотрели на брызги, спасались от ветра, болтали, хохотали, фоткались. И, кстати, при 13 градусах на улице, хотя мне казалось, что было теплее, море совсем не казалось холодным. А солнышко очень прилично пригревало.

Сначала все такие приличные: “Сережа, сфотографируй нас! Нам нужна красивая совместная фотография!”
А потом пошла жара с волнами
Бросить Ленку или не бросить в пучину морскую?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Изображая любимую сцену из “Кавказской пленницы”
Ленка, как всегда, что-то пытается со мной сделать
Волна пришла неожиданно, но Таня успела попозировать

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Когда мы наконец-то решили, что еще пять минут и все — уходим в город, Ленка мне говорит:

/мы как раз были на пирсе, а волны периодически полностью окатывают его водой, оставляя на нем лужи/  

— Сань! А давай ты попрыгай в луже, а я тебя на видео засниму?

Вот нормальный человек отказался бы на 100%, я же радостно разбежалась, прыгнула в морскую лужу. И как-то не подумала, что там может быть скользко. Я, как в роликах о падениях на YouТube, над которыми смеется весь мир, плавненько проскользила на пятках и со всего маху плюхнулась на задницу прямо в центр лужи.

Ленка до сих вспоминает:

— Ты бежала с такой широкой улыбкой, упала и встала с такой же широкой улыбкой!

А что мне еще делать оставалось? Не плакать же?

Пришлось снимать штаны, растягивать их на просушку, проложив камнями и ждать, пока они хоть немного подсохнут.

Сразу после падения в морскую лужу — я еще наивно надеялась, что раздеваться не придется
Но пришлось — а рядом джинсы, проложенные камнями. Ленка говорит, что так вещи быстрее сохнут

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

— Гулять-то пойдем?

— Я мокрая.

— Повяжем тебе шарф вместо юбки — на улице-то тепло!

Повязали. Вышло даже забавно и совсем по-летнему. И я смогла почти по колено зайти в воду. Дальше не рискнула — волны уж очень высокие и сильные, а сушить всю одежду на камнях — всех бы шарфов не хватило.

Пошла я рассекать по волнам в своей юбке из шарфа — все равно уже мокрая вся

Солнце все ниже. Море шумит. Мы сидели там же, где и в самом начале — волны не достают. И вдруг…да, поднялась вдруг особенно сильная волна и накрыла всех, кроме меня. Совпадение?

Думаю, что море просто устало от наших не замолкающих голосов и таким образом, плюнув пеной, прогнало нас со своего берега.

Все сразу засобирались домой.

— А как же гулять? — спрашиваю я.

— Мы все мокрые, Саш.

— И что? Значит, когда я была мокрой, вы домой не хотели идти, а как сами намокли, так сразу же переодеваться. Давайте вам тоже шарфы повяжем!

Но я была вынуждена согласиться, что всех троих зацепило гораздо сильнее, чем меня. И я сама уже, честно говоря, хотела домой, но надо же было поворчать и включить свою внутреннюю вредную бабку. К тому же, ни у кого из нет такого роскошно-широкого шарфа с пионами

/или розами?/

Так мы до дома и шли — ребята мокрые, а я в юбке из шарфа и в зимних сапогах на голую ногу.

А было не так холодно, кстати — целых 13 градусов

А еще мы научили Ленку надувать пузыри из жвачки. А ведь кажемся взрослыми людьми ведь. Она смеется теперь, говорит, что приедет домой и будет мужа новыми талантами удивлять. Прямо вижу уже Макса, бормочущего:

— Отпустил на свою голову жену с Сашкой и Танькой и вот…

“Смотри, как надо!”
“Ой, у меня получилось!”

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Теперь мы все умеем это делать — Макс может гордиться своей женой

До своей квартиры мы добрались уже в темноте, но, учитывая, что в Генуе в восемь вечера так же, как у нас в одиннадцать — было часов девять. По пути мы наткнулись на разграффиченные стены и надолго застряли там, разглядывая картинки. И Ленка радостно обнималась со всеми встречными собаками.

Граффити
Граффити 2
Граффити 3

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Еще немного фотографий из Генуи:

Сумерки опускаются на город рано — в семь часов вечера уже становится темно
Они еще и издевались надо мной: “Саша, мы тебе штаны нашли, бросай свои, примеряй эти и пойдем гулять!”
Лена уходит в море
Просто лестница очень живописная попалась
Чубрики, похожие на свинок-горгулий
Ленка в них прямо влюбилась
Замок, который оказался частный домом — интересно, каково это – жить в таком?
Одна из немногих наших фотографий, где мы все вчетвером
Немного романтики
Генуя — город лестниц
Саша смотрит на Геную: “Брать — не брать?”
Таня с Сережей
По пути домой
Меня заставили самое длинное здание в Генуе
День получился фантастическим и это прекрасно

 

Пятый день

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии:

Добавить комментарий