«Пищеблок»: летние каникулы

Рецензия-детство на книгу Алексея Иванова «Пищеблок»

Я давно заприметила для себя «Пищеблок» Алексея Иванова. Но, как это часто бывает, всё как-то руки не доходили. И вот лежала книга, лежала на полке — желанная, но не читанная, пока не пришло её время.

Прочитался «Пищеблок» быстро — дня за два. Язык у Алексея Иванова простой, но захватывающий. Помню так же быстро проглотила «Общагу-на-Крови» и «Географа», который глобус пропил. Мало, конечно, однако достаточно, чтобы понять — моё, близкое и родное — достаточно.

«Пищеблок» — небольшой

/по сравнению с «Тоболом», например/

роман о пионерлагере в период «олимпийского» лета 1980 года. Жаждущие увидеть Олимпиаду школьники были отправлены на берег Волги в лагерь, в котором столкнулись с настоящими вампирами.

Книга возвращает в детство/юность на каком-то глубоко-эмоциональном уровне. Летние поездки в лагерь, ранние подъёмы, корпуса-домики, незнакомые ребята, которые всего лишь на одну смену в 21 день, становятся твоими друзьями, различные кружки по интересам, еда по расписанию, походы в столовую строем и обязательно вечерняя дискотека.

Алексей Иванов описывает лагерь так цветисто и ярко, и в то же время незатейливо, что ты видишь себя в рисующейся перед глазами картинке. Обожаю, когда так, будто ты не книгу читаешь, а кино смотришь: «Под высокими корабельными соснами вдоль берега Волги стояли сказочные пряничные теремки — причудливые, как ёлочные игрушки, лубочно весёлые, все в причудливой резьбе, с фигурными крылечками, с какими-то мансардами и балкончиками, с застеклёнными верандами, с разноцветными фронтонами, с башенками, с кровлями шатром, лодочкой или палаткой. Не дачный посёлок, а выводок резвых деревянных петушков с гребешками и пёстрым опереньем. Впрочем, в толпу нарядных домиков затесались и не очень нарядные — щитовые бараки и белокирпичные коробки. От Волги посёлок отделялся забором из сетки-рабицы: понятно — чтобы пионеры не бегали купаться».

И всё — ты увидел весь пионерлагерь. Иванов нарисовал его крупными мазками, чтобы потом более детально прорабатывать мелкие штрихи, показанные через глаза либо Валерки Лагунова, либо Игоря Хлопова — двух главных героев.   

Не знаю, существуют ли взрослые люди, которые не были в пионерских лагерях

/наверняка, да/

но наслышаны о подобном все. Кому-то это нравилось, кому-то нет. Мне — в зависимости от смены. Первая поездка, например, превратилась в сущий кошмар. Оказалось, что с детьми не так-то просто поладить. Подружиться ни с кем не получилось, а вот конфликты случались чуть ли не каждый день. Даже до драк доходило. И маме не пожалуешься, потому что западло. Вот и приходилось грустно бродить, чувствуя себя бесконечно одиноким, и придумывать себе занятия, развлечения и пробовать свои силы и способности в кружках, которые тебе ни разу не интересны.

Один из главных героев «Пищеблока», Валерка Лагунов, оказался в похожей ситуации. А всё потому, что про вампиров почти в самом начале прознал и сознательно старался с превращающимися пионерами не пересекаться. Потому что боялся. И кто же знал, что именно ему предстоит спасти весь лагерь и защитить любимую девочку ценой огромной жертвы.

С одной стороны, сюжет не кажется особенно оригинальным, да и в конце концов, что оригинального можно придумать про вампиров? Про них было написано столько литературы, что образ кровопийцы успели вывернуть наизнанку и обратно несколько раз.

С другой — ивановские вампиры или пиявцы рвут все привычные шаблоны об этих существах. Они едят обычную еду, ходят под солнцем и не убивают людей. Они пьют их кровь и накапливают её в себе для того, чтобы в определённый день отдать своему создателю

/стратилату/

и умереть. О, как завернул!

При этом люди (=тушки), чью кровь они сосут, превращаются в их рабов и не замечают этого. А вот Валерка и Игорь очень хорошо отличают покусанных от не покусанных. Тушки теряют себя и становятся «правильными», даже если до укуса были бунтарями, как, например, возлюбленная вожатая Игоря. Становятся, так сказать, удобными пионерами с агитационных плакатов.

Я восприняла историю пионеров и вампиров, как параллель на власть — вроде как на Советскую (действие же в 1980 году разворачивается), а вроде как и не на Советскую. В конце концов, с годами меняется только её форма, а не суть. Пиявцы, собирая кровь для стратилата, каким-то образом не только подчиняют себе тушки, но и промывают им мозги — в данном случае самому подверженному чужому влиянию слою общества — детям. Они лишают их воли и права на собственный выбор, обустраивая всё таким образом, что «инфицированные» верят в то, что они на самом деле так и думают, что это их собственные мысли и желания. Они все становятся коллективом, но коллективом навязанным, похожим, скорее, на стадо, ведомое в ту сторону, которую нужно пиявцам.

На этой почве у Валерки назревает внутренний конфликт. Ведь коллектив — это то, чего он жаждет всей душой. Но чтобы он был не искусственно созданным чьей-то волей. Он ищет идеальный «коллектив, в котором общий интерес выше личного», где всё по-настоящему, где у всех одна цель и где все дружно к ней идут. Этого Валерка среди своих сверстников не находит, потому и мыкается в лагере без дела, никуда не пристроенный. В какой-то момент он даже задумался, а не дать ли пиявцу его покусать, чтобы перестать мучиться от собственной неудовлетворённости и постоянно крутящихся в голове вопросов.

Честно говоря, читая «Пищеблок», копаться в поисках тайного смысла и завуалированных философий не так уж и хочется. Видишь только то, что лежит прямо на поверхности и выводы напрашиваются сами собой. Прежде всего — это хорошая история с летним послевкусием каникул, которых у нас уже нет и не будет.

Сюжет неторопливо разворачивается на фоне страшных историй в темноте, игр в футбол, подготовки к выпускному костру в лагере, детско-подростковых споров и разговоров с характерными словечками и беспечно-солнечными шутками, свойственными только молодым людям, которые ещё ни разу как следует не задумывались о будущем. И на несколько сот страниц ты становишься другом этих ребят и ощущаешь тепло, льющееся со страниц этой книги, поэтому пытаешься растянуть её на как можно подольше. Но не получается, потому что проглатываешь её на раз.  

Горелая Александра

Комментарии:

Добавить комментарий